Жарков полез в карман и достал из много раз свёрнутой газеты, видимо, тщательно хранившуюся фотографию в размер открытки.

Это вот ты не знаешь и не понимаешь, что за тебя другие решили.

И пора готовиться покончить с этим дружеским нереальным пленом.

Каждый раз, когда я звал ее, она с радостью и удовольствием бросалась мне на руки.

Следовало расчистить в лесу место для посёлка, срубить и обтесать брёвна, построить амбары, срубы, выкопать землянки.

Ешьте и пейте, пока не станет различаться пред вами белая нитка и черная нитка на заре, потом выполняйте пост до ночи.

Я у нее работала одно время.

Долго нас будут мариновать? Вы бы хоть узнали, спросили.

Неприличное слово он произносил обыденно, без всякого подчеркивания, как любое другое.

И еще тебе придется меня подучить.

Они все трое поднялись по лестнице и вошли в приемную.

Радовались тому, что тепло и легко, что нам хорошо, что кончилась война и мы остались живы.

Он говорил, что их не по суду расстреляли, а их повели в суд.

Я должен перебить или хотя бы отогнать этих фрицев.

А ведь они с минуты на минуту могут сюда нагрянуть.

С первого еще не вернулся.

И все сложнее и сложнее.

Вполне ли и абсолютно ли доказано, что он честный человек? Что у него никогда и не было и нет ни прямого ни косвенного снюхивания с немецким

Постнов быстро пошел на сближение и в упор открыл огонь по правому мотору вражеской машины.

Она сморщилась, увидев крысу, перебежавшую ей дорогу.