В нашей жизни возможны только две трагедии.

И Снова мягкий голос из рупора: ...

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь дней.

Наверно, добрую милю мы пробежали по длинному летнему берегу, и тогда только он дал себя поймать.

Сочувствовать надо красоте, ярким краскам и радостям жизни.

Какое-то особое наслаждение видеть, как огонь пожирает вещи, как они чернеют и меняются.

Плох тот бомж, который не мечтает стать начальником вокзала.

В девять вечера, когда он заканчивал свой легкий ужин, рупор у входной двери возвестил о приходе гостей.

В другом конце комнаты стучал телефонный аппарат, записывающий адрес.

Он уронил книгу, остановился, чуть не повернул обратно, но передумал и снова ринулся вперед, крича в каменную пустоту, а жук-автомобиль несс

Большею частью это беглецы, скрывающиеся от полиции.

Но мне нужно знать наверное, что от этого будет толк.

Огромная звездная колесница катилась по небу, грозя раздавить его.

Ведь если нас уничтожат, погибнут и знания, которые мы храним, погибнут, быть может, навсегда.

Фабер остался там, в не остывшем еще сгустке, которому нет теперь ни имени, ни названия.

Жесткая улыбка застыла на лице Монтэга, улыбка-гримаса, которая появляется на губах у человека, когда его вдруг опалит огнем и он стремител

Дядя говорит, что его дед помнил еще то время, когда дети не убивали друг друга.

Он говорил, но голос его не проникал через прозрачный барьер.

Благотворительность полезна только в том случае, если она поможет вам обрести независимость.

Господи, ведь сколько же было хороших книг, пока мы не позволили уничтожить их!