Один только этот факт должен был выдать Твиссела с головой.

Если у нас будет своего рода тайное...

Прекрасно лишь то, что не имеет к нам касательства.

Спектакль будет разыгран, невзирая на то, что через какой-нибудь час может разразиться война...

Четыре еще лежали там, где он их спрятал.

Сравните: Уинстон Нобль и Хьюберт Хауг - и ответ вам сразу станет ясен.

Рупор у входной двери тихо забормотал: Миссис Монтэг, миссис Монтэг, к вам пришли, к вам пришли Тишина.

Десяток чудаков с головами, напичканными поэзией,- это им не опасно, они это знают, знаем и мы, все это знают.

Вероятно, он так и не понял до самого конца.

Монтэг чувствовал, что и в нем пробуждаются и тихо оживают слова.

А потом опять бежали на волю и носились как бешеные.

Он вынимал книги одну за другой и бросал их на пол: маленькие, большие, в желтых, красных, зеленых переплетах.

Сейчас он перекладывал их из одной руки в другую, словно игрок карты, перед тем как сделать сложный ход.

Если ему не препятствовать, он бы горел, не угасая, в течение всей нашей жизни.

Старик медленно кивнул, словно эта подробность еще усилила его недоумение, усложнила загадку, над которой он ломал голову.

Монтэг обыскал весь дом и нашел наконец книги за холодильником, куда их засунула Милдред.

Монтэг чувствовал чье-то присутствие за дверью: кто-то стоял, ждал, прислушивался.

Да и кто в наше время, будучи в здравом уме, захочет иметь детей?

В вагоне ревели радиорупоры: - Зубная паста Денгэм!..